April 17th, 2018

И снова Владимир: музейный комплекс "Палаты" и русская демонология XVII века

В старинном владимирском парке Липки в окружении вековых деревьев и древних соборов протянулось длинное сооружение, известное как присутственные места. Сейчас здесь размещается филиал Владимиро-Суздальского музея-заповедника – музейный комплекс «Палаты».



На третьем этаже «Палат» – экспозиция «Страшно интересно! Древнерусская повесть ужасов». Выставка по литературному произведению XVII века «Повесть о бесноватой жене Соломонии» о. Иакова Устюжского (сейчас уже наверно закончилась).

Весь зал экспозиции выдержан в мрачных тонах.



На стенах иллюстрации к этой повести Т.Ю. Потаповой. Под каждой иллюстрацией соответствующий отрывок текста.

Книжку эту мне в итоге подарили.



Очень занимательная, правда-правда. Написана и иллюстрирована с таким натурализмом, впрочем, смотрите сами,

Т.Ю. Потаповой посвящается:







«А что сюжет?» – спросите вы.
Если вкратце, таков: в новобрачную Соломонию (дочь священника Дмитрия и его жены Улиты) в первую брачную ночь (когда муж отлучился по нужде) вселились враги рода человеческого и всячески на протяжении одиннадцати лет её мучили и терзали. Как именно рассказывать не буду, в книге это описано самым подробнейшим образом. А почему это произошло? Потому что, как оказалось, крестил Соломонию «пьяный поп, который не совершил и половины таинства».
Всё закончилось хорошо! Святые Прокопий и Иоанн разрезали женщине живот, поочерёдно вытащили из неё всех бесов и передавили их кочергой. Соломония исцелилась. Правда дала обет не возвращаться к бывшему мужу и не выходить замуж, но, по-видимому, не страдала от этого.
В чём смысл? – вы спросите?

По характеру повесть дидактична.
Вот видите, братья и сестры, каким бесстыдным становится наш коварный враг дьявол из-а грехов наших по Божию попущению?
По мне, смысл прост и понятен. Всё может измениться в один миг, и, разумеется, в лучшую сторону. Главное – твёрдо об этом знать! А если ещё какие-то усилия предпринимать, так и вообще...:))

Как говорится,
А не желаю, право же,
Чтоб трутень был мне тесть!
Пора уже, пора уже
Напрячься и воскресть! ©

Кстати, вспомнился в связи с поездкой во Владимир и посещением Успенского собора «Андрей Рублев» (в смысле фильм) и сам Андрей с его «Страшным судом».



Даниил: Справа грешников, кипящих в смоле, можно написать так - мороз по коже. А я там такого беса придумал...

Андрей: Не могу я всё это писать - противно мне, понимаешь? Народ не хочу распугивать.

Даниил (пронзительно так, прямо за душу берёт): Опомнись, на то и суд страшный, ведь не я это придумал.

И опять Андрей: Не могу! Как хочешь, Данила, не могу!

Илья Ильич Обломов, эксклюзивное интервью: о фильме, о себе, о временах

Мы сидели с моим визави в ресторане, названном в его честь, в городе Владимире. Пили «Обломовку», закусывали картошкой, селёдочкой и супом с грибами. Илья Ильич в обычной своей манере был весьма нетороплив и обстоятелен.


Нравится вам здесь, Илья Ильич?
Отчего же? Очень даже неплохо. Конечно, не как на Выборгской стороне в лучшие времена - рябчики, гатчинские форели, янтарная осетрина, белоснежная телятина (смеётся) - но тоже ничего. Вполне сносно.

Илья Ильич, сразу задам вам вопрос, который занимает меня больше всего: разрыв с Ольгой Ильинской... Очень было обидно. Жалко не столько Ольгу, сколько вас – вы болели долгое время. Впрочем, в первую очередь мы жалеем самих себя, и в данном случае тоже. Илья Ильич, а так ли был неизбежен разрыв?
— Что уж тут говорить... Он произошёл, по-видимому, был неизбежен. Да и как угадаешь... К тому же услышать, что я всю жизнь готов проворковать под кровлей, было довольно неприятно, после этого уж было не поворотить. В сущности, она оказалась права.

Вопрос, который задавали и до меня. Вам не кажется, что барышня по фамилии Ильинская была всё-таки предназначена юноше по имени Илья, а не Штольцу?
— Так она и была предназначена ему – но тому, решительному Илье, каким он мог стать. Но восторжествовал другой, – тот, которого все знают как Обломова. Впрочем, Обломовы – они оба (смеётся).

Илья Ильич, простите за слишком, может быть, личный вопрос, а как можно было одновременно любить двух женщин? Не было ещё разрыва с Ольгой, а вы уже засматривались на локти в доме на Выборгской стороне...
— Ну не мне вам рассказывать, как по-разному мы любим. С Ольгой, при всём моём отношении к ней, «шагать» было надобно. Да, что тут говорить, с Ольгой, бывало, зевнёшь, так она так посмотрит... А на Выборгской стороне ничего не надо было делать, достаточно того, что я был барин и позволял о себе заботиться, природа взяла своё – вот вам и ответ на ваш вопрос.

Илья Ильич, поговорим о делах хозяйственных. Как же вашему сословию было тяжело в вашем XIX веке. Триста душ, шутка ли? Сколько всего надо было знать: барщина, оброк, рожь, овёс, в каком месяце что сеют и жнут, да вы и сами же об этом говорите.
— Так и вашему в XXI веке не сладко (смеётся). Но если хочешь в чём-то преуспеть, да что там преуспеть, просто выжить, нужно во все эти тонкости вникать, а иначе будь готов к тому, что оброк растащат по сусекам. И не так ведь это всё сложно как кажется - не забегай вперёд, прежде шагни два раза, как сказала Ольга Сергеевна. Потом ещё два раза. Так и придёшь куда надо, куда уж проще. Это ко всему можно применить.

Кстати, а где ваша деревня?
— Не так далеко от Пензы. От Питера тысяча четыреста вёрст, полторы тысячи километров по вашему. Вот там на Волге...

Действительно, не бог знает что...
— Это пять дней пути, а то и все десять. Но мы же не про расстояния сейчас. Вы сами знаете как люди, бывает, съездить в соседний город по полгода собираются, и это при том, что у вас и железные дороги, и автомобили, и автобусы, и этот придумали... как его... бла-бла-кар... а всё равно...

Помнится, вы говорили, что никогда не будете вкладывать деньги в производство («а ну как лопнет»), а вложите в банк и будете получать проценты. Не изменили своей точки зрения?
— Там мало процентов, как Штольц верно заметил, и до сих пор их мало, вы сами прекрасно знаете. Да и банки лопаются, как показывает уже ваш опыт.

Что же делать с деньгами, Илья Ильич, особенно в свете последних наших событий?
— Разумеется, пытаться приумножить, насколько это возможно. Но, конечно, рецептов нет. Глупо, по моему мнению, собирать, отказывая себе во всём (например, в питании, да и во всём остальном), «где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут». Если во что-то вкладываете, внимательно читайте условия контрактов, хотя и они вас не спасут.

Кстати, о контрактах... У нас ведь по-прежнему их не читают, Илья Ильич...
— Знаю. А между тем читать их надо, причём любые. Иначе рискуете увидеть в них после «и огороды, и конюшни, и амбары», когда уже ничего с этим не сделать. Не говорите тогда, что я вас не предупреждал.

Илья Ильич, а понравился ли вам фильм?
— Вполне достойное кино. Но при всём моём уважении к Никите Сергеевичу и Олегу Павловичу, особенно к последнему, помяни, Господи, его душеньку во царствии своем, чего-то всё-таки в этом фильме мне не хватило. Думаю, какой-то объёмности и глубины образов. Про себя-то мне трудно судить, а вот ненаглядная моя Ольга Сергеевна совсем не та, какой она была на самом деле.

Последний вопрос, Илья Ильич, разные люди просили вам его задать: о чём жалеете, что хотели бы изменить, чему научил вас этот опыт?
— Жалею... да ни о чём, пожалуй... Было много хорошего, светлого, да и плохого тоже. Как у всех. Наконец, сын у меня. В то же время я вполне согласен с вашим Сергеем Шнуровым в том, что наши поступки определяют нашу судьбу, и поступай мы по-иному, и жизнь наша сложилась бы иначе. В этом смысле всегда есть, что изменить. Избегание рисков на протяжении всей жизни сыграло со мной злую шутку – оно, собственно, и есть самый большой риск. Вот чему меня научила жизнь. Надеюсь, и вы на примере моей жизни что-то поняли и осознали.

Спасибо, Илья Ильич, что уделили время.
— Вам спасибо. Очень рад был ответить на ваши вопросы.

Задайте свой вопрос Илье Ильичу!